– Я был всюду, где только может побывать моряк, – продолжал Пападемос. – А в конце концов понял, что ходил по кругу.

– А разве мы все не ходим по кругу? – отозвался Ломакс.

Он достал сигарету, и Пападемос предложил ему огня.

– Для англичанина вы прекрасно говорите по-гречески. Лучше, чем любой иностранец. А раньше вы здесь бывали?

Ломакс кивнул.

– Очень давно. Еще до потопа.

Пападемос озадаченно нахмурился, но вскоре его лицо прояснилось:

– А, понял! Вы были на островах во время войны.

– Верно, – согласился Ломакс. – Работал в основном на Крите по заданиям объединенного командования союзников.

– Да? – Пападемос кивнул, сразу сделавшись серьезным. – Для нас всех это были тяжелые времена. Люди на островах никогда не забудут, как нам помогли англичане, А с тех пор вы бывали здесь?

Ломакс отрицательно покачал головой:

– Никогда. Все какие-то, неотложные дела подворачивались. Знаете, как это бывает.

– Жизнь, друг мой, постоянно держит за глотку, – глубокомысленно заметил Пападемос. – Но семнадцать лет – большой срок. Человек меняется.

– Все меняются, – согласился Ломакс.

– Может, у вас тут какой интерес? Почему все-таки Кирос? Есть места и получше.

– Да хотелось кое с кем повидаться, если, конечно, они еще здесь, – ответил Ломакс. – Хочется посмотреть, изменились ли и они тоже. Ну а потом я поеду на Крит и Родос.

– На Киросе ничего не меняется. – Пападемос сплюнул за борт. – Вот уже десять лет хожу этим рейсом, а они относятся ко мне, как к зачумленному.

Ломакс пожал плечами:

– Может, они просто не любят чужаков.

Пападемос помотал головой:

– Они вообще никого не любят. Вы уверены, что у вас там есть друзья?

– Надеюсь.

– Я тоже. Но если это не так, то вы окажетесь в затруднительном положении и застрянете здесь на неделю, пока я не зайду сюда снова.

– Попробую рискнуть.